Мориц Юнна
«Стихотворения»

Летящему, стоящему, сидящему, блестящему,

Идущему, плывущему, гребущему Бандиту,

На прежнее на место с восторгом возвратив

Их личности отдельные, а также коллектив!

И памятник поставим Гениальному Бандиту,

Сияющему вечно, Идеальному Бандиту,

Бандитскому Высочеству, Бандитскому Сиятельству,

Его Бандитской Светлости, Его Бандитской Мудрости,

Родному, дорогому Бандиту Всех Бандитов -

За то, что нас не бросил, совсем осиротив,

А также не покинул, себя озолотив.

Да здравствуют бандиты, разбойники и воры,

Заслуженно-народные, природно-благородные,

Их личности отдельные, а также коллектив!

Источник: ОКТЯБРЬ

Изменился климат, вымерли подчистую

мамонты, динозавры - и что?… А то,

что, сидя на рельсах задницей и протестуя,

вы прогрессу мешаете, граждане, как никто.

Изменился климат, вымерли птеродактили

по закону природы, не громя никакой режим,

никому не хамя: "Катитесь к такой-то матери,

а мы на рельсах пока полежим".

Нехорошее дело - умственная отсталость,

в стране изменился климат, надо же понимать,

что вымерли динозавры и мамонтов не осталось,

зато с каким уважением будут их вспоминать.

Климат когда меняется, лучше быть насекомым,

также вполне прекрасно всем превратиться в змей,

не хулиганьте, граждане, дайте пройти вагонам,

ведите себя, как мамонты,- будет и вам музей!…

Источник: ОКТЯБРЬ

Балет - искусство поз,

поэзия - иное…

На улице - мороз,

и мой сурок со мною.

В Европе расцвела

магнолия и пахнет,

в России - снег и мгла,

и колокол распахнут.

Копаясь, как в добре,

в помойном баке с пищей,

лохматый том Рабле

выуживает нищий

и, подмигнув - кому? -

находку из помойки

кладет себе в суму,

где много птицы-тройки.

Багаж его дорос

до знанья тех предметов,

что ставят под вопрос

всю Фабрику Ответов,

а Фабрика поет

и пляшет под фанеру,

и дуракам дает

поцеловать химеру!…

Источник: ОКТЯБРЬ

Камена прекрасная крутит романы

и выскочек бесит, как сок белены.

Тщеславные юноши с нею жеманны,

завидуют славе и славой больны.

Они сочетаются с нею на фото,

строчат дневники, а поздней - мемуар.

Она выдает им себя за кого-то,

кто - мрамор и юмор, Хайям и Омар.

Стройна и легка, словно гибкая ветка,

листвясь над пирушкой во время чумы,

она предсказует им зорко и едко

их жадную взятость у ней же взаймы.

Играть они примутся в жадные игры,

оттачивать стиль