Мориц Юнна
«Стихотворения»

насвистывая песенку-малютку.

Источник: ОКТЯБРЬ

Игра не стоит погребальных свеч.

Едва успеешь в гроб глазурный лечь,-

уж тут как тут вовсю идет примерка

твоей судьбы на каждое бревно,

которое само себе равно,

и твой покрой на нем глядится мелко.

Ты - ватник, фрак, охапка барахла,

тебя напялить может хоть метла,

чтоб небеса мести на том участке,

где огурцы искусства таковы,

что желтизна их клянчит синевы

для полученья огуречной краски.

Ты пущен с молотка, о том и речь.

Игра не стоит погребальных свеч,

и суеты вокруг себя, и спешки

на торжества посмертные свои,

на те концерты "пушкинской струи",

где ложь воспоминаний - хуже слежки.

Кто виноват?… Что делать?… Против лома

приема нет и в штате Оклахома.

Тебя за ручку тащат школяры,

футболят, на тебе съезжают с горки…

Прощай! Забвенье лучше и задворки,

и уличная песня для дыры.

Источник: ОКТЯБРЬ

Верба милая, серебряный пушок,

прутья розовые, снежная весна.

Снегом пенится метель на посошок,

все дороги завалила белизна,

и над нею только головы плывут,

только головы и лица ходоков,

серебристого дыханья вербный прут

разрастается кустами облаков.

И несут они детей над головой,

дети старше их намного, и о том -

свет, искрящийся в лавине снеговой,

свет, играющий серебряным прутом.

Источник: ОКТЯБРЬ

Шестое апреля, восемь утра, снегопад,

звонят из Европы, там расцвела магнолия,

слышу, как раздается ее аромат

по телефону, по всем проводам, тем более -

изо всех углов, рукавов, стаканов, труб…

- Володя! - кричу я в трубку, задыхаясь в своей Монголии

от астмы, от этого запаха, который, как ледоруб,

сломал кору, под которой - моя мечта о магнолии,

об окнах не в грязный мрак, а в цветущий куст,

о жизни, где воздух не делает губы синими.

- Юнна!… Здесь так прекрасно! Зачем тебе тот Прокруст?!

И я ему отвечаю, что все это - хруст на линии…

Источник: ОКТЯБРЬ

Когда за ручку мать меня вела,

на красоту ее оглядывалась улица.

Когда за ручку вел меня отец,

всегда он музыку насвистывал чудесную.

Теперь их тайна смерти обняла.

И бабочка, влетевшая ко мне

в