Мориц Юнна
«Стихотворения»

Тогда пошел искать конец земли.

Ему, наверно, было ровно двадцать.

Мне жаль, что я не видела лица

Того, кто первый начал сомневаться

В существованье у земли конца!

Земля краями упиралась в небо

И расстилалась на глазах как пласт

Чтоб доказать, что все сомненья - небыль

И прав твердящий глупости схоласт.

Желтели травы, замерзали реки,

Цвели сады от майского дождя,-

И силы находились в человеке,

Чтоб умереть, до края не дойдя,

И оглядев последний раз планету,

Ее коварный горизонт вдали

Понять: того, что так искал он,- нету,

Раз исчезают в море корабли.

Источник: Прислал читатель

Святослав не предавался неге,-

Спал на жестком, в поле пировал.

На него напали печенеги

И в бою убили наповал.

Печенежский князь любил искусство!

Был коварный воин, зверолов.

Вызывала в нем глухие чувства

Форма человеческих голов.

Сердце княжье исчервила слава,

Был он дик, завистлив и ревнив.

Приказал он череп Святослава

Сделать чашей, форму сохранив.

Вот в шатер, рабами окруженный,

В новой чаше принесли вино -

Желтый череп, смертью обнаженный,

Отразило весело оно.

Запах битв, победная усталость,

Страсть к рабыне, гроздь других страстей,

Сила, смелость-от всего осталось

Желтое мерцание костей.

Но в глубинах розового сока,

В чаше из останков естества

Было небо, как всегда высоко,

Жизнь была в разгаре торжества!

Источник: Прислал читатель

Надежды - вот причина слез!

Подите прочь, сердца невежд!

Поэт не плакал бы всерьез,

Когда бы не было надежд!

Он - не чувствительный герои

С прикрасой мокрых уст и вежд,

Но он рождается порой,

Когда полным-полно надежд!

Когда надежд полным-полно,

Поэт рождается на свет,

И жить ему не суждено,

Когда надежды больше нет!

Надежды свет-его глазам

Доступен больше, чем другим.

Москва, поверь его слезам,

Хотя не веришь никаким!

Поверь слезам его, Москва!

Сей рев - не от плохих одежд.

Он плачет - значит, в нем жива

Надежда жить не без надежд.

Источник: Прислал читатель

Чудесно рухнуть на опушку!

Спиной - в тюфяк, щекой - в подушку,

И нежной ленью овладеть

Не по верхам, а в совершенстве,

Чтобы в растительном блаженстве,

Как шмель над клевером, гудеть!