Мориц Юнна
«Стихотворения»

И с разбойником я не желаю

Петь, свистеть, говорить по душам.

У меня - не разбойное дело,

И не подлая - почва моя,

И судьба не на хамах воздвиглась,

А на чести моей и любви.

Ненавижу (на то моя воля!)

Трюки лжи, акробатику лести,

Цирковую улыбку проныры

И нахала копеечный фарс.

Божьей волей я сделана крепко,

У меня-не дырявая крыша,

У меня - не трухлявые стены,

Окна светлые, с видом на мир.

Разве кровельщик мой златоустый,

Разве мой чудодейственный плотник,

Разве мой светоносный стекольщик

Мне позволят распутство и срам -

Чтобы кланялась наглому хаму,

А мерзавцу спускала обиды,

И с разбойником вдруг пожелала

Петь, свистеть, говорить по душам?

Источник: Прислал читатель

Ребенок рисует ребенка

В одежде нездешних людей.

Ребенок рисует ребенка

В одежде индейских вождей.

Неопытный гений находит

В чертах произвольных родство,

И вот из «оттуда» выходит

Родное ему существо.

Оно говорит, суетится,

Оно разгоняет тоску,

На левом - летящая птица

И сердце - на правом боку.

Оно благодарно за счастье

Лежать на столе до конца.

Оно проявляет участье

К обидам и скукам творца.

Ни в чем никогда не откажет,

Смешит, как никто не умел.

Оно не посмеет, не скажет:

- О, боже, как ты надоел! -

Должно же быть что-то на свете

Твоим навсегда, насовсем.

И это предчувствуют дети,

И ими рисуются дети,

И так же рождаются дети,

И верности хочется всем.

Источник: Прислал читатель

Румяные и бледные огни

В полночных струях плавали привольно,

Луна лежала в облачной тени,

Сияя поперечно и продольно.

Была моста чугунная скула

Озарена толпой горящих склянок,

А издали казалось, что спала

Богиня из породы мавританок.

Цепные украшения на ней

Замкнулись в раннем детстве, в колыбели,

И к благодати всех простых камней

Сто драгоценных камней голубели.

Глубокое дыханье божества -

Свидетельство могучих сновидений,-

Прошелестела на бегу листва,

Замкнув калитку собственных владений.

Сквозным двором и пыльным пустырем

Я вышла к дому. В облачной бутыли

Плыла луна молочным пузырем,

Огни увяли в склянках и остыли.

Я - мастер сны заказывать. Во сне

Вернулось детских дней великолепье,

И чей-то ключ навек замкнул на мне

Тяжелые, таинственные цепи:

Одну - перебирали мать с отцом,

Другую - сын,