Петрарка Франческо
«Лирика»

Умолк певца любви волшебный глас,

И новый стих уже не будет начат.

Настройтесь, песни, на печальный лад,

Оплакивая смерть мессера Чино.

Пистойцы, плачьте все до одного!

Рыдай, Пистойя, вероломный град,

Что сладкогласного лишился сына!

Ликуйте, небеса, приняв его!

– Пиши, – Амур не раз повелевал,

Поведай всем по праву очевидца,

Как волею моей белеют лица,

Как жизнь дарю, сражая наповал.

Ты тоже умирал и оживал,

И все же мне пришлось с тобой проститься:

Ты знал, чем от меня отгородиться,

Но я настиг тебя, не сплоховал.

И если взор, в котором я однажды

Предстал тебе, чтобы в груди твоей

Создать редут, построить чудо-крепость,

Сопротивленье превратил в нелепость,

Быть может, слезы из твоих очей

Исторгну вновь – и не умру от жажды.

Едва допущен в сердце пылким зреньем

Прекрасный образ, вечный победитель,

Сил жизненных растерянный блюститель

Всегда врасплох застигнут выдвореньем;

Усугубляя чудо повтореньем,

Изгнанник во враждебную обитель

Вторгается, неумолимый мститель,

И там грозит он тоже разореньем;

Влюбленные похожи друг на друга,

Когда в обоих жизненная сила

Обители свои переменила

И смертный вред обоим причинила;

И распознать невелика заслуга

Печальный признак моего недуга.

Когда бы чувства, полнящие грудь,

Могли наполнить жизнью эти строки,

То, как бы люди ни были жестоки,

Я мог бы жалость в каждого вдохнуть.

Но ты, сумевший мой булат согнуть,

Священный взор, зачем тебе упреки

Мои нужны и горьких слез потоки,

Когда ты в сердце властен заглянуть!

Лучу неудержимому подобен,

Что в дом заглядывает поутру,

Ты знаешь, по какой томлюсь причине.

Мне верность – враг, и тем сильней Петру

Завидую в душе и Магдалине,

И только ты понять меня способен.

Я так устал без устали вздыхать,

Измученный тщетою ожиданья,

Что ненавидеть начал упованья

И о былой свободе помышлять.

Но образ милый не пускает вспять

И требует, как прежде, послушанья,

И мне покоя не дают страданья

Впервые мной испытанным под стать.

Когда возникла на пути преграда,

Мне собственных не слушаться бы глаз:

Опасно быть душе рабою взгляда.

Чужая воля ей теперь указ,

Свобода в прошлом. Так душе и надо,

Хотя она ошиблась только раз.

О высший дар, бесценная свобода,

Я потерял тебя и лишь тогда,

Прозрев, увидел, что любовь –