Петрарка Франческо
«Лирика»

Позавчера, на первом утре мая,

Возлюбленный, годами умудренный,

На память подарил чете влюбленной

Две свежих розы, взятых им из рая.

И смеху и словам его внимая,

Дикарь бы мог влюбиться, укрощенный,

А он смотрел им в лица, восхищенный,

Их обжигая взглядом и лаская.

"Таких влюбленных больше нет на свете",

Промолвил он, даря, сиянье взгляда,

И обнял их, вздохнув с улыбкой ясной.

Так он делил слова и розы эти,

Которым сердце боязливо радо.

О, что за речь! О, майский день прекрасный!

Смотрю на лавр вблизи или вдали,

Чьи листья благородные похожи

На волны золотых волос, – и что же!

Душа превозмогает плен земли.

Вовеки розы в мире не цвели,

Что были бы, подобно ей, пригожи.

Молю тебя, о всемогущий Боже,

Не ей, а мне сначала смерть пошли,

Дабы не видеть мне вселенской муки,

Когда погаснет в этом мире свет,

Очей моих отрада, и в разлуке

Лишь к ней стремятся думы столько лет,

Для слуха существуют только звуки

Бе речей, которых слаще нет.

Возможно, скажут мне, что, славя ту,

Кому я поклоняюсь в этом мире,

Преувеличить позволяю лире

Ум, благородство, тонкость, красоту.

Однако я упреки отмету,

Петь недостойный о моем кумире:

Пусть скептики глаза откроют шире,

Они поймут свою неправоту.

Не сомневаюсь в их суде едином:

"Он вознамерился достичь того,

Что трудно Смирне, Мантуе, Афинам".

Недостижимо это божество

Для песен: будь себе я господином,

О ней бы не писал я ничего.

Нельзя представить, сколь щедра Природа

И Небеса, ее не увидав,

Кто, солнцем для меня навеки став,

Затмила все светила небосвода.

Не следует откладывать прихода:

Оставя худших, лучших отобрав,

Их первыми уносит Смерть стремглав,

Увы, за нею выбора свобода.

Не опоздай – и ты утешишь взгляд

Соединением в одном творенье

Всех добродетелей и всех красот

И скажешь, что стихи мои молчат,

Что мой несчастный разум вослепленье.

Кто не успеет, много слез прольет.

Я вспомню этот день – и цепенею:

Я вижу вновь прощальный скорбный взгляд

Мадонны – и отчаяньем объят.

И рад бы все забыть, да не умею.

Печальный образ слит с душой моею,

И кроткий взор навеки будет свят.

Я чувствовал: забавы ей претят,

И страх неясный властвует над