Северянин Игорь Васильевич
«Полное собрание стихотворений»

В кипеньи низменной крови,

Они не ищут оправданий

И не нуждаются в любви!

Мелькнула сине пелеринка

На крэме платья – за углом…

О Синей Птице Метерлинка

Вдруг в мыслях выражен излом.

Ассоциация символик,

Как ты захватна иногда!

По смеху узнаю я полек,-

По солнцу таяние льда.

Не женщиной ли морефея

Прикинулась, или жена

Какого-либо Тимофея

В костюмы фей наряжена?!

И в первом случае – за птицей,

За Синей Птицей возгореть!

А во втором – за той “синицей”

Не стоит даже и смотреть.

Он длится, терпкий сон былого:

Я вижу каждую деталь,

Незначущее слышу слово,

К сну чуток, как к руке – рояль.

Мила малейшая мне мелочь,

Как ни была б она мала.

Не Дельвигу ли Филомела,

Чуть ощутимая, мила?

Люба не Пушкину ли няня?

И не Мюссэ ль – перо Жорж Занд?

Не маргаритка ли – поляне?

И не горошку ль – столб веранд?

Всё незначительное нужно,

Чтобы значительному быть.

Былое так головокружно!

Былого не могу забыть!

Всегда мечтательно настроен,

Я жизнь мечтаньям предаю.

Я не делец. Не франт. Не воин.

Я лишь пою-пою-пою!

На что мне царства и порфиры?

На что мне та иль эта роль?

За струнной изгородью лиры -

Наикорольнейший король!

На что мне ваших мыслей холод

И политический раздор?

Весенний день горяч и золот,-

И у меня весенний взор!

Благословенны будьте, травы

И воды в зелени оправ!

Виновных нет: все люди правы,

Но больше всех – простивший прав!

Четырехместная коляска

(Полурыдван-полуковчег…)

Катилась по дороге тряско,

Везя пять взрослых человек.

Две очень молодые дамы

И двое дэнди были в ней.

Был пятым кучер. Этот самый

Стегал ленивых лошадей.

Июльский полдень был так душен,

Кружились злобно ввода,

Наряд прелестниц был воздушен.

Сердца же – точно невода.

Их лица заливала краска,-

От страсти или от жары?…

– Вам не встречалась та коляска,

Скажите, будьте так добры?

Сначала баронесса Стэлла

Прочла “Вы лжете мне, мечты!”

Потом из Грига мне пропела

Во имя только Красоты!

О, воплощенная Вервэна!

Античной пластики полна,

Прияла позы под Шопэна

Так отчеканенно она.

Апологетка поз Далькроза,

В окаменелости живой,

То пламенела грозороза,

То поникала головой…

… А я, в Калифа превращенный,

В халате пестром и чалме,

Сидел и, ею опаленный,

Крылил к ней руки в полутьме…

К Калифу