Северянин Игорь Васильевич
«Полное собрание стихотворений»

На окнах лепестки морозных роз…

Люби меня, как хочется любить,

Не мысля, не страшась, не рассуждая.

Будь мной, и мне позволь тобою быть.

Теперь зима. Но слышишь поступь мая?

Мелодию сирени? Краски птиц?

Люби меня, натуры не ломая!

Бери меня! Клони скорее ниц!

Не избегай того, что быть должно:

Бесцельный труд, напрасные усилья,-

Ведь ты моя, ведь так предрешено!

О, страсть! расправь пылающие крылья

И за собой в безбрежность нас взорли.

И скажем мы, в восторге от воскрылья:

“Да, мы с тобой бороться не могли”.

Вот пятый год, как ты мне дорога,

А страсть юна, – как прежде, неизбывна,

И нас влекут по-прежнему луга.

По-прежнему стремлюсь к тебе порывно,

Все нови открываю с каждым днем…

О, наша связь вовеки неразрывна,

И страсть бессмертным зажжена огнем.

Тебя провожать, чтобы встретить потом,

С тобою расстаться, чтоб свидеться вновь,

Чтоб в этой разлуке загрезиться сном,

Чтоб в этой разлуке грузиться в любовь.

И чувствовать то, чего нет при тебе…

Когда мы вдвоем, стынет сердце и кровь,

Но если мы врозь, каждый в тайной алчбе.

По долгу кайтселита я с ружьем

До четырех утра брожу вдоль хижин,

Расползшихся чудовищным ужом.

Не тронь меня, кто кем-нибудь обижен:

Чем помогу? – ружье мое без пуль,

И вид его угрозный неподвижен.

Убийцу даже – я убить смогу ль?…

Я несомненно скверный патриот,

Но я могу не радоваться бою

У петербургских западных ворот:

Быть может, жизнь несет тот бой с собою,

А значит – и искусство, и-любовь.

В нем чувствуется что-то голубое.

А в голубом всегда сияет новь.

Деревня спит. Оснеженные крыши -

Развернутые флаги перемирья.

Все тихо так, что быть не может тише.

В сухих кустах рисуется сатирья

Угрозья голова. Блестят полозья

Вверх перевернутых саней. В надмирье

Летит душа. Исполнен ум безгрезья.

Вид поля печальный и голый.

Вид леса уныло-нагой.

На крыше одной – белый голубь,

И карий – на крыше другой.

И море, – и то как-то наго

У гор оголенных грустит.

И суша, и воздух, и влага -

Все грусть и унынье таит.

В ней тихо бродила душа.

Она была так хороша.

Душа хороша как она:

Пригожа,