Мицкевич Адам
«Стихотворения и поэмы»

Другой в шеренге сбил со счета ногу

И, по лбу ошарашен тесаком,

Пал замертво. Жандармы на носилки

Его швырнут, и в яме гробовой

Очнется среди мертвых он, живой.

Вот снова труп – с проломом на затылке.

Другой раздавлен пушкой. Нет руки.

И на снегу распластаны кишки,

Упав, он, колесом уже прижатый,

От боли трижды страшно закричал,

Но капитан взревел: "Молчи, проклятый!

Молчи, здесь царь!" И что ж, он замолчал.

Солдатский долг – послушным быть приказу.

Плащом закрыли раненого сразу:

Ведь ежели случайно на смотру

Заметит царь такой несчастный случай,

Увидит кровь и мясо – туча тучей

Потом он приезжает ко двору.

Там для придворных стол уже накрыт,

А у царя испорчен аппетит.

Зато последний раненый немало

Всех удивил. Угрозами взбешен,

Бранился, не боясь и генерала,

А на царя проклятья сыпал он.

И люди, слыша крики, за парадом

Несчастных жертв следили скорбным взглядом.

Скакал – передавали – стороной

С приказом отделенному связной,

Но конь вдруг стал – и далее ни шагу.

А сзади мчался целый эскадрон.

Лавиной так отбросило беднягу,

Что под копыта камнем рухнул он.

Но, видимо, коням знакома жалость:

Они не люди. Пять полков промчалось,

Но лишь одним он был задет конем

Подковою плечо ему сломало.

Прорвав мундир зеленый острием,

Белела кость кровавая. Сначала

От боли белый сам, – как говорят,

Надолго впал в беспамятство солдат.

Потом очнулся, поднял к небу руку

И хоть терпел неслыханную муку,

Но приподнялся из последних сил

И звал к чему-то, что-то говорил.

Чего хотел он? Люди разбежались,

Затем что царских сыщиков боялись,

И все ж народ рассказывал потом,

Что говорил по-русски он с трудом,

Что слово "царь" он повторял стократно,

А остальное было непонятно.

И слух пошел, что это был литвин

Или поляк и, видимо, богатый.

Быть может, князя или графа сын.

Что был из школы силой взят в солдаты,

Потом попал в кавалерийский полк;

Ему полковник, невзлюбив поляка,

Дал дикого степного аргамака,

Пускай свернет, мол, шею лях-собака!

Однако вскоре слух о нем замолк,

Его забыли, имени не зная.

Но помни, царь, придет пора иная.

И будет суд над совестью твоей,

И он предстанет там, окровавленный,

Меж тех, кого ты гнал сквозь строй зеленый,

Иль растоптал копытами коней,

Иль в шахты бросил до скончанья дней.

Над