Мицкевич Адам
«Стихотворения и поэмы»

Колокол недвижен в песке под костелом.

Колокольцы говорят щебетом веселым:

"Малыши мы, но поем прихожанам всем,

Ты же – старый великан – вечно глух и нем!"

"О звонкоголосые, – колокол сказал,

Ксендзу будьте благодарны – он меня в песок втоптал!"

[1825]

Почувствовал раввин, сидевший над Талмудом,

Укус блохи, притом с неимоверным зудом,

Вот изловчился он, схватил ее рукой,

Но лапки подняла она к нему с мольбой:

"О праведный мудрец из древнего колена,

Меня ли хочешь ты добычей сделать тлена?

Безгрешною рукой прольешь ли кровь мою?"

Тот крикнул: "Кровь за кровь! Немедленно пролью!

Ты Велиала дщерь! Ты паразитка злая!

Ты пьешь людскую кровь, трудом пренебрегая.

Вот скромный муравей, вот строгая пчела:

У каждого свои полезные дела.

Лишь ты одна, блоха, проводишь дни впустую,

Живешь за счет людей и кровь сосешь людскую!"

Сказал и раздавил; она же в смертный час

Чуть слышно пискнула: "А чем вы лучше нас?"

[1825]

Я с искренней дружбой не встретился, сколько ни ездил.

Последний ее образец обнаружен в Ошмянском уезде.

Там Мешек – кум Лешка и Лешек – кум Мешка,

Из тех, что не "ты" и не "я" – а "одно"!

Настолько дружили, что даже орешка

Они меж собою делили зерно.

И так они дружбу хранили священную эту,

Что – я утверждаю – такого содружества нету,

Хоть ты обыщи до последней травинки планету!

О дружбе своей, не бывалой нигде до сих пор,

Однажды в дубраве они повели разговор.

Вордны летали, кукушка вдали куковала,

Как вдруг по соседству какая-то Тварь зарычала.

И Лешек – на дуб! От опасности дальше как двинет!

И, дятла проворней, он быстро бежит по суку,

А Мешек беспомощный руки простер к нему: "Кум!"

А кум-то уже на вершине.

И Мешек еще не успел