Камоэнс Луиш де
«Лузиады»

Мы дать им краткий отдых пожелали.

Пусть флот усталый оснастят исправно,

Чтоб с новой силой путь продолжить славный".

30

Лишь только смолк отец седой и властный,

Младые боги в ярый спор вступили,

Одни героев защищали страстно,

Другие их на гибель осудили.

Клял Вакх потомков Луза громогласно:

Невольно страх ему они внушили.

Себя считал он Индии владыкой

И опасался славы их великой.

31

Ему давно уж Парки предсказали,

Что с Пиренейских гор придут народы,

Что подчинят себе Востока дали

И покорят морей полдневных воды.

Настанет и для Вакха час печали,

И под родным низейским небосклоном

О нем забудут люди преспокойно,

Найдя ему преемников достойных.

32

Как он скорбел, что в вышину Парнаса

Ему поныне гимна не сложили!

О португальцах доблестных рассказы

Всегда на Вакха ужас наводили.

Ему казалось: от людского глаза

В реку забвенья бег свой устремили

Его победы в Индии, померкнув

Пред славой Луза, гордой и безмерной.

33

Но их взяла Венера под защиту,

Наследниками римлян их считая,

Любя их нрав, отважный и открытый,

Победы их в Танжере вспоминая.

Мечтою к временам полузабытым

Влеклась богиня, с радостью внимая

Их языку - подпорченной латыни,

Будившей память в ней о днях старинных.

34

Открыли Парки радостной Цитере,

Что там, где племя Луза воцарится,

Ей будут фимиам курить без меры

И власть любви великой утвердится.

В слова провидиц не теряя веры,

Два бога не могли договориться.

Жестокий спор они не прекращали

И прочих небожителей смущали.

35

Когда Астрей или Борей гневливый

К земле деревьев кроны пригибают

И в яростном, неистовом порыве

Побеги неокрепшие ломают,

Дрожат листочки бедные пугливо,

От страха горы грозные рыдают.

Такой же шум и средь богов поднялся

И в вышине Олимпа раздавался.

36

Великий Марс, воитель прирожденный,

Пустился с жаром защищать Киприду,

То ль давней страстью снова вдохновленный,

То ль взять желая под свою эгиду

Народ,