Мицкевич Адам
«Стихотворения и поэмы»

Рядом сабля его и двустволка.

Но у воина в строгом мундире

Облик нежный, - ему бы косынка.

Грудь девичья... Ах, это литвинка,

Это девушка в воинском платье

Вождь повстанцев, Эмилия Плятер!

[1832]

РЕДУТ ОРДОНА

Рассказ адъютанта

Нам велели не стрелять. Чтоб виднее было,

Я поднялся на лафет. Двести пушек било.

Бесконечные ряды батарей России

Прямо вдаль, как- берега, тянулись, морские.

Прибежал их офицер. Меч его искрится.

Он одним крылом полка повел, будто птица.

И потек из-под крыла сомкнутый пехотный

Строй, как медленный поток слякоти болотной,

В частых искорках штыков. Как коршуны, к бою

Стяги черные ведут роты за собою.

Перед ними, как утес, белый, заостренный,

Словно из морских глубин, - встал редут Ордона.

Тут всего орудий шесть. Дымить и сверкать им!

Столько не срывалось с губ криков и проклятий,

Сколько ран отчаянья не горело в душах,

Сколько ядер и гранат летело из пушек.

Вот граната ворвалась в средину колонны,

Точно так кипит в воде камень раскаленный.

Взрыв! - и вот взлетает вверх шеренга отряда,

И в колонне - пустота, не хватает ряда.

Бомба - издали летит, угрожает, воет.

Словно перед боем бык - злится, землю роет.

Извиваясь, как змея, мчась между рядами,

Грудью бьет, дыханьем жжет, мясо рвет зубами.

Но сама - невидима, чувствуется - в стуке

Наземь падающих тел, в стонах, в смертной муке.

А когда она прожжет все ряды до края

Ангел смерти будто здесь проходил, карая!

Где же царь, который в бой полчища направил?

Может, он под выстрелы и себя подставил?

Нет, за сотни верст сидит он в своей порфире

Самодержец, властелин половины мира.

Сдвинул брови - мчатся вдаль тысячи кибиток;

Подписал - и слезы льют матери убитых;

Глянул - хлещет царский кнут, - что Хива, что Неман!

Царь, ты всемогущ, как бог, и жесток, как демон!

Когда, штык твой увидав, турок еще дышит,

А посольство Франции