Мицкевич Адам
«Стихотворения и поэмы»

Народы уж готовы ликовать,

Правительства поджали хвост в тревоге,

А речь идет... всего лишь о налоге.

Так вот - кому случилось побывать

На депутатских прениях в Париже

Иль кашеварню посмотреть поближе,

Поймет, какой раздался шум и гам,

Когда приказ разнесся по полкам.

Три сотни барабанов затрещали,

И, как весной расколотые льды,

Пехотные расстроились ряды,

Колоннами сошлись - и зашагали.

Крик командиров, барабанный гром...

Царь - будто солнце, рой планет кругом,

То цепью полк проходит за полком.

Царь выпускает стадо адъютантов,

Как свору псов иль стаю воробьев,

Летят, кричат, своих не слыша слов,

Им вторит крик полковников, сержантов,

Оружья звон и грохот музыкантов.

И вдруг, полки собрав в единый ряд,

Сомкнулась кавалерия стеною,

За ней громадой поползла стальною

Пехота, как размотанный канат.

Потом пошли фигуры, повороты,

Вот конница лавиной в семь полков

Во весь опор несется в тыл пехоты,

Так свора псов, трубы заслыша рев,

Летит к медведю, что, зажат в капкане,

Стоит, бессильно корчась, на поляне.

А вот пехота сдвоила ряды

И словно ощетинилась штыками,

Так еж топорщит иглы в час беды.

Вот конница тринадцатью полками

Летит навстречу скрытому врагу

И застывает вдруг на всем скаку.

И долго там шагали и скакали,

И пушки взад-вперед передвигали,

По-русски, по-французски всех ругали,

Под стражу брали, по шеям давали,

С коней слетали, головы ломали,

И, наконец, монарха поздравляли.

Предмет велик, и важен, и богат,

Певца его бессмертье ждет, нет спора;

Но муза гаснет, как в песке снаряд,

Под кучей прозаического сора.

И как Гомер, поющий спор богов,

Заснуть на полуслове я готов.

Но наконец проделал царь с войсками

Все то, о чем слыхал или читал.

И, как прибрежный отбегает вал,

Шумя, стуча замерзшими ногами,

Расходится и тает круг зевак,

Ряды тулупов, кожухов, сермяг:

Озябнув, любопытство утомилось

А во дворце роскошный стол готов.

На завтрак иностранных ждут послов,

Что, покупая царственную милость,