Мицкевич Адам
«Стихотворения и поэмы»

Он волю князя подданным приносит,

Его считает князь вторым собой

И на совете, и на поле брани;

Он,может князя видеть в час любой

В опочивальне и в походном стане.

Темно в опочивальне. На столе

Светильник еле теплится во мгле.

Литавор ходит взад-вперед угрюмо

И застывает, омраченный думой.

О немцах Рымвид речь свою ведет.

Краснеет князь, бледнеет и вздыхает,

Хоть внемлет - ничего не отвечает,

А на челе его - печать забот.

Князь поправляет лампу: в ней до масла

Фитиль не доставал; но почему

Он сделал так, что лампа вдруг погасла,

Нарочно иль невольно - не пойму...

Спокойствия, тревожась чрезвычайно,

Лицу придать не мог он своему,

Хоть и желал, чтоб сокровенной тайной

Слуга его не завладел случайно...

Молчит Литавор и вперед-назад

Под окнами решетчатыми ходит;

Луна свой луч на смуглый лик наводит.

Черты суровы. Рот угрюмый сжат,

Нахмурен лоб, и ярко блещут очи,

Как молнии среди глубокой ночи,

И взор суров.

Уходит в угол князь,

Дверь запереть велит, оборотясь.

Волнение он сдерживает снова

И говорит, спокойным притворись,

Глумливым смехом приправляя слово:

"Ты в Вильне был и знаешь, Рымвид мой,

Что милостивый Витовт не в обиде

На своего слугу и князем в Лиде

Меня готов поставить. За женой

Я земли взял. И мне мои владенья

Дарует Витовт в знак благоволенья!"

"Все правда, князь!"

"Так выступим же в путь.

Как подобает князю, за дарами.

Вели мои знамена развернуть!

Вели мой замок озарить огнями!

Где трубачи? Они спешить должны

На рынок новогрудский о полночи

И там на все четыре стороны

Трубить без передышки, что есть мочи,

И труб да не опустят трубачи,

Пока всех рыцарей не перебудят.

Пускай наточат копья и мечи!

Пусть каждый рыцарь в бронь закован будет!

Взять корму для людей и лошадей,

А женам снедь готовить для мужей,

Чтобы с утра до вечера хватило!

Пасутся кони - в город привести,