Мицкевич Адам
«Стихотворения и поэмы»

Где были вал и мост преградой силе вражьей,

Крапива и лопух стоят теперь на страже;

Где замок высился на темени холма,

Стоит среди руин убогая корчма.

Застряв в Упите, я забрел в корчму без цели

И за людьми следил, что за столом сидели.

Сидело трое там. Один - старик седой

В конфедератке был да с саблею кривой;

Жупан его был пепельного цвета,

Бог весть какой он был в былые лета;

Усы предлинные, как в августовский век...

С ним рядом молодой сидел там человек.

Из грубого сукна, но модного покроя

На нем был фрак. То чуб он теребил рукою,

То кистью сапога играл, труня притом

Над дьяконом в плаще предлинном и с крестом.

Четвертый был корчмарь. Старик в конфедератке

Ему и говорит: "С тебя, что ж, взятки гладки,

Покойником тебя пугать не стану я.

Но с вами об заклад побьюсь я, кумовья,

Пускай найдет приют Сицинский на кладбище,

Корчмарь поставит мед! Не правда ли, дружище?"

Корчмарь кивнул в ответ. Я всполошился весь.

"Простите, - я спросил, - ужель Сицинский здесь?"

"Да, разговор о нем, - сказал старик в жупане.

Извольте, изложу все по порядку, пане.

Громадный замок был там, где корчма стоит,

И в нем Сицинский жил, богат и именит.

Был связан узами со знатными родами,

Был вечно окружен друзьями и льстецами.

На сеймиках всегда имел он большинство,

Диктаторствовал там, все слушались его,

С вельможами держал себя запанибрата.

Для выгоды своей не раз топил магната.

Но дольше спесь его никто стерпеть не мог,

На сеймике одном ему был дан урок:

Сицинский избранным себя уже считает,

Благодарит за честь, к себе на пир сзывает,

Как сейма высшего почтенный депутат,

Но голоса сочли. И что же? Шах и мат!

Сицинский в бешенстве. За это оскорбленье

Он шляхте страшное изобретает мщенье.

Всех на обед созвал, и сеймик весь