Мистраль Габриэла
«Избранные стихи»

не возят туда,

там мостов не видно,

не ходят суда:

не ищи мой остров

не стоит труда.

Он похож на сказку,

похож на игру,

он, как вещий сон,

что растаял к утру -

мой безвестный край,

где живу и умру.

Он на свет явился

не сразу, поверь -

по частям сложился

из многих потерь:

милое былое,

отрада моя,

все, что было мною,

а нынче -- не я.

Горные породы,

нагие хребты,

чудо-огороды

и чудо-цветы,

охра да индиго

такой красоты!

Из былого вести

сошлись надо мной,

заклубились вместе

и стали страной!

Облачные зданья -

воздушный обман,

свежее дыханье

ушедших в туман -

все вокруг вбираю

в отчизну мою:

здесь я умираю -

в безвестном краю.

Перевод Н.Ванханен

98. Чужестранка

Она говорит с чужеродным акцентом своих морей,

чьи мысли и водоросли, и пески чужезвучны.

Всегда, как пред гибелью, Богу молитвы творит,

И Бог ее нам не понятен -- без облика он и без веса.

Фруктовый наш сад она очужеземила, -- сад

весь в кактусах густоволосых и в травах когтистых.

И дышит дыханьем пустыни пылающей, где

любила она с добела раскаленною страстью.

Ни тайны своей никому не раскроет, ни карт,

раскрыла б -- осталась бы картой звезды неизвестной,

и если лет восемьдесят проживет среди нас,

останется прежней пришелицей, заговорившей

на стонущем, на задыхающемся языке,

и понимают его только дебри и звери.

Умрет среди нас, не найдя в этой жизни покоя,

смерть станет подушкой судьбы,

хоть умрет она смертью чужою.

Перевод И.Лиснянской

99. Пить

Я помню каждое движенье

тех рук, что воду мне давали.

Где над лощиной Рио-Бланко

отроги Аконкагуа встали,

я подошла, я прикоснулась

к хлысту тяжелого каскада;

он мчался, шумный, пенногривый,

и, коченея, белый, падал.

Я прикоснулась ртом к кипенью

и обожглась, и, словно рана,

три дня кровоточил мой рот,

глотнув святой воды вулкана.

Недалеко от Митлы, в день

цикад, хожденья, суховея,

склонилась над колодцем я,

и