Китс Джон
«Стихотворения (2)»

И вьется зелень легких покрывал.

Но милый голос вновь меня позвал

Где лавр сплелся ветвями с миндалем,

Мы с ней на ложе травяном уснем,

Еще тесней сплетясь - не разделиться...

Смогу ли чем иным одушевиться?

О да! Мой путь - к страданьям и борьбе,

Сужденным человеческой судьбе.

И се - встает пред изумленным взором

Стремящая по облачным просторам

Крылатый бег - златая колесница.

Летят по ветру гривы, а возница,

С отвагою и ужасом в очах,

На косогор лазурный конский мах

Направил - мчит задорных через тучи

И вниз на землю правит бег летучий.

И вот они на склоне приземлились,

Где купой мощные дубы столпились,

Взимает чутко странник сей небесный

Дерев и долов речи бессловесной.

И здесь ему являются виденья

Блаженства, страха или преступленья.

Проходят в лад неслышному напеву

Бойцы отважные, младые девы,

Смеются, плачут, говорят, поют,

И руки воздевают, и зовут,

Суровы, скорбны, веселы и юны,

И все поют невидимые струны,

И пляска девам кудри разметала,

И реют, развеваясь, покрывала.

Теней сошлись тут тысячи, и жаждой

Свою поведать повесть полон каждый.

Возничий, наклоняясь с колесницы,

Глядится в их взволнованные лица

И впитывает странный их рассказ.

Чего бы только не дал я сейчас,

Чтоб вместе с ним, исполняся вниманьем,

В толпе теней внимать повествованьям!

Но вот бежали призраки. В багрец

Небес унесся горних стран жилец,

И грубая реальность предстает

И, словно мутная река, несет

Мой дух в Ничто. Но я пока борюсь,

Гоню сомненья, памятью держусь

За величавый образ колесницы,

Летящей в небе...

Неужель смириться

Пришлось Воображенью? Измельчал

Ужели род людской и замолчал,

Фантазия, твой благородный голос?

Все от тебя: как зреет в поле колос

И отчего сурово пролегла

Морщина вдоль Зевесова чела

Поведать нам о том одна могла ты.

Ужель пресекся твой полет крылатый?

Ведь и на нашем острове был встарь

Воздвигнут твой сияющий алтарь

В те дни, когда