Широков Виктор Александрович
«Иглы Мглы»

Ветер крутит из листьев цигарки

и сережки разбойником рвет.

И от хмари осенней хмелея,

на мгновенье вспугнув облака,

дерзкий Август швырнул, не жалея,

в небо полный горшок молока.

Вот он - Млечный! Дорогою светлой

через черное небо пролег,

чтобы люди не путались слепо

в безрассудном сплетенье дорог.

Что ж, неспешно по родине шествуй,

успокоенной синью дыша.

Здесь пшеница серебряно шепчет,

помня плавную речь чуваша.

Запах хмеля из сел долетает.

Тяга к родине вечно нова!

И душа без конца повторяет

неизбывного счастья слова.

28.09.71

* * *

Туманные поля! Осенний день

вам раздарил все дождевые струны;

и в мареве колышутся, как струги,

избушки всех окрестных деревень.

Лес, как лиса, рыжеет вдалеке.

С холма едва видна реки излука.

Ночь не замедлит выстрелить из лука:

о, как черна стрела в ее руке!

Мгновенье, два - и догорит закат,

и сталь воды неслышно колыхнется,

и сердце беспокойно шевельнется,

и ты опять оглянешься назад...

На том холме качаются кусты,

ты их как будто только что раздвинул:

десяток лет в одно мгновенье минул,

успеешь ли дойти до темноты?

Подать рукою - материнский дом;

уже притихли, всматриваясь, ветлы:

чей это сын? Стоят друг друга подле,

как бабушки, - ладони козырьком.

И с каждым шагом тень моя длинней...

Ах, детство, детство, с каждым днем ты дальше...

Жаль не того, что старше. Страшно фальши,

того, что можешь свыкнуться ты с ней.

Не торопись разделаться с весной,

забыть мечты, привычным жить умишком...

Взгляни назад - еще бежит мальчишка

в рубашке белой, худенький, босой...

17.08.72

Педер Эйзин

ЛУНА

Вечер.

Город.

С грохотом проносятся машины.

Улыбаются уличные фонари.

Интригующие огни гастронома

зеленые, красные, синие

подмигивая,

завлекают прохожих.

Комната.

Один

стою, погруженный в думы;

в полумраке.

Вдруг вздрогнуло сердце

в окно

глянула грустно луна!

(До сих пор

я не замечал ее в городе.)

Полночь настала.

Город утих.

Только я

не могу