Уитмен Уолт
«Стихотворения и поэмы»

Он презирал жестокость королей.

Но из его милосердия выросла лютая гибель, и дрожащие

монархи приходят опять,

С ними их обычная свита: сборщик податей, поп, палач,

Тюремщик, вельможа, законник, солдат и шпион.

Но сзади всех, смотри, какой-то призрак крадется,

Неясный, как ночь, весь с головою укутан в бесконечную

пунцовую ткань,

Не видно ни глаз, ни лица;

Только палец изогнутый, словно головка змеи,

Из багряных одежд появился и указует куда-то.

А в свежих могилах лежат окровавленные юноши,

И веревка виселицы туго натянута, и носятся пули князей,

и победившие гады смеются,

Но все это приносит плоды, и эти плоды благодатны.

Эти трупы юношей,

Эти мученики, повисшие в петле, эти сердца, пронзенные серым

свинцом,

Холодны они и недвижны, но они где-то живут, и их невозможно

убить.

Они живут, о короли, в других, таких же юных,

Они в уцелевших собратьях живут, готовых снова восстать

против вас,

Они были очищены смертью, умудрены, возвеличены ею.

В каждой могиле борца есть семя свободы, из этого семени

вырастет новый посев,

Далеко разнесут его ветры, его вскормят дожди и снега.

Кого бы ни убили тираны, его душа никуда не исчезает,

Но невидимо парит над землею, шепчет, предупреждает, советует.

Свобода! пусть другие не верят в тебя, но я верю в тебя

до конца!

Что, этот дом заколочен? хозяин куда-то исчез?

Ничего, приготовьтесь для встречи, ждите его неустанно.

Он скоро вернется, вот уже спешат его гонцы.

РУЧНОЕ ЗЕРКАЛО

Держи его с угрюмой злостью, - гляди, что оно посылает назад

(кто это там? неужели это ты?),

Снаружи нарядный костюм, внутри мерзость и прах,

Уже нет ни сверкающих глаз, ни звонкого голоса, ни упругой

походки,

Теперь у тебя руки раба, и глаза, и голос, и походка раба,

Дыханье пропойцы, лицо объедалы, плоть, пораженная дурною

болезнью,

Легкие отгнивают у тебя по кускам, желудок дрянной,

истощенный,

Суставы поражены ревматизмом, нутро набито мерзопакостной

дрянью,

Кровь циркулирует темной