Уитмен Уолт
«Стихотворения и поэмы»

отдышаться,

Судороги колют его ноги и шею иголками, смертоносная дробь

и ружейные пули,

Этот человек - я, и его чувства - мои.

Я - этот загнанный раб, это я от собак отбиваюсь ногами,

Вся преисподняя следом за мною, щелкают, щелкают выстрелы,

Я за плетень ухватился, мои струпья содраны, кровь сочится

и каплет,

Я падаю на камни в бурьян,

Лошади там заупрямились, верховые кричат, понукают их,

Уши мои - как две раны от этого крика,

И вот меня бьют с размаху по голове кнутовищами.

Мучения - это всего лишь одна из моих одежд,

У раненого я не пытаю о ране, я сам становлюсь тогда раненым,

Мои синяки багровеют, пока я стою и смотрю, опираясь

на легкую трость.

Я раздавленный пожарный, у меня сломаны ребра,

Я был погребен под обломками рухнувших стен,

Я дышал огнем и дымом, я слышал, как кричат мои товарищи,

Я слышал, как высоко надо мною стучали их кирки и лопаты,

Они убрали упавшие балки и бережно поднимают меня,

И вот я лежу на свежем воздухе, ночью, в кровавой рубахе,

никто не шумит, чтобы не тревожить меня.

Я не чувствую боли, я изнемог, но счастлив,

Бледные, прекрасные лица окружают меня, медные каски

уже сняты с голов,

Толпа, что стоит на коленях, тускнеет, когда факелы гаснут.

Отошедшие в прошлое и мертвецы воскресают,

Они - мой циферблат, они движутся, как часовые стрелки,

я - часы.

Я - старый артиллерист, я рассказываю о бомбардировке моего

форта,

Я опять там.

Опять барабанный бой,

Опять атака пушек и мортир,

Опять я прислушиваюсь к ответной пальбе.

Я сам в этом деле, я вижу и слышу все:

Вопли, проклятия, рев, крики радости, когда ядро попало в цель,

Проходят медлительные лазаретные фуры, оставляя за собой

красный след,

Саперы смотрят, нет ли каких повреждений, и приводят

в порядок,