Уитмен Уолт
«Стихотворения и поэмы»

Я стал говорить как безумный, здравый смысл покинул меня,

оказывается, я-то и есть величайший изменник,

Я первый ушел на эту далекую полоску земли, отнес себя туда

своими руками.

Ты, подлое прикосновение! Что же ты делаешь со мной? Я весь

задыхаюсь.

Открой же скорей свои шлюзы, иначе мне не вынести тебя.

29

Слепое, любовное, победное прикосновенье руки, укутанное

в мягкую ткань, острозубое,

Разве тебе становится больно, когда ты покидаешь меня?

Вслед за расставанием новая встреча, новая уплата и новый заем,

Щедрые ливни и еще щедрее урожаи.

Зелень такая богатая, кипящая жизнью, густо разрослась

у дороги,

И простерлись далеко вокруг могучие, широкие, золотые

пейзажи.

30

Все истины, что таятся в вещах, ждут, когда придет их черед,

Они не спешат на волю, но и не отвергают ее,

Им не нужно акушерских щипцов,

Ничтожное для меня так же велико, как и все остальное.

(Что может быть меньше и что может быть больше, чем простое

прикосновение руки?)

Логика и проповеди никогда не убеждают людей,

Сырость ночная глубже проникает мне в душу.

(Убеждает лишь то, что очевидно для всех,

Чего не отрицает никто.)

Я верю, что из этих комьев земли выйдут и любовники и светила.

И что святая святых есть тело мужское и женское,

Что цвет и вершина всей жизни - то чувство, какое они питают

друг к другу,

Что они должны излить это чувство на всех, покуда оно

не станет всесветным,

Покуда мы все до единого не станем в такой же мере дороги

и милы друг для друга.

31

Я верю, что листик травы не меньше поденщины звезд,

И что не хуже их муравей, и песчинка, и яйцо королька,

И что древесная лягушка - шедевр, выше которого нет,

И что ежевика достойна быть украшением небесных гостиных,

И что малейший сустав моих пальцев посрамляет всякую

машину,

И что корова, понуро жующая жвачку, превосходит любую

статую,