Цветаева Марина
«Повесть о Сонечке»

- Второй год, Софья Евгеньевна. Никогда не забуду тот взгляд глубочайшего обожания, которым солдат отметил это ?мы с ним?...

========

- ?Товарищ, товарищ?... А вот меня на улице никто не зовет товарищ, и почти никогда гражданка, всегда - гражданочка - и сразу всякое такое в рифму. Гражданочка-смугляночка (хотя я вовсе не смуглая, это меня только румянец темнит) - или там: миляночка, а один даже целый стих сочинил:

Гражданочка, гражданочка, Присядь ко мне на лавочку, Поешь со мной бараночку!

а я ему: - ?А где бараночка? Обещал - так давай!? - ?А я это только так, гражданочка, для складу, и никакой, к сожалению, бараночки у меня нету, потому что Колчак, сволочь, оголодил, а ежели бы время другое - не только бараночку, а целое стадо бы барано`в вам пригнал - для ради ваших прекрасных глазок. Потому что глазки у вас, гражданочка...? И всJ эти глаза, эти глаза. Разве они уж правда - такие особенные? И почему я только солдатам нравлюсь, и вообще швейцарам, и еще старикам, и никогда, никогда - интеллигентам?

========

Я много раз давала ее протяжное ?Марина... (О, Мари-ина... Ах, Мари-ина!)? Но было у нее другое Марина, отрывистое, каким-то вздрагиванием верхней губы, и неизбежно предшествующее чему-нибудь смешному: ?M'p'н'a (вроде французского Marne) - а вы заметили, как он, когда вы сказали...? Мое имя, бывшее уже дрожанием смеха, уже входившее в смех, так сказать открывавшее руладу, с буквами - пузырящимися под губой.

Моим именем она пела, жаловалась, каялась, томилась, им же - смеялась.

========

Накануне отъезда она принесла Але свой подарок: ?Детство и отрочество? в красном переплете, свое, детское с синими глазами Сережи Ивина и разбитой коленкой его, и целой страницей ласкательных имен.

- О, Марина! Как я хотела подарить вам мою ?Неточку Незванову?, но у меня ее