Цветаева Марина
«Повесть о Сонечке»

- Дурак! Я говорю: одна голова, без ничего... Ах, это у Руслана и Людмилы! - Как мне бы от такой дружбы было холодно! Ледяной Дом какой-то... О, насколько я счастливее, Володя! У меня и нижняя Марина, хрустальная, фонарная, под синим светом как под водою, потому что ведь это - морское дно, а все гости - чудовища! - и верхняя Марина, над плитой, над пшеном, с топором! с пропиленным коричневым подолом, который - вот - целую! - уважаемая, обожаемая! И ведь только эти две - Марина, эти все - Марина, потому что я вас, Марина, не вижу - только в замке, только на башне...

- В свободное от башни время я пасла бы баранов...

Володя:

- И слушали бы - голоса.

========

По Сонечкиному началу с Володей я отдаленно стала понимать, почему мужчины ее не любят. Всякое недопонимание, всякое противоречие, даже всякое хотя бы самое скромное собственное мнение неизменно вызывало у нее: дурак! Точно этот дурак у нее уже был заряжен и только ждал сигнала, которым служило - все. С ней нужно было терпение, незамечание - Володины терпение и незамечание.

========

Я всегда провожала ее вправо, в сторону Поварской, уходящая Сонечка для меня была светающая Поварская, белая улица без лавок, похожая на реку, - точно никакого влево у моего дома не было.

И только раз случилось иначе: была ночь, и меня вдруг осенило, что я еще не подарила Сонечке своего фонтана.

На совершенно пустой игрушечной лунной площади - днем - Собачьей, сейчас - Севильской, где только и было живого, что хоровод деревец, тонкой серебряной струечкой, двойным серебром: ушным и глазным, - сплошным...

- Фонтан, Марина?

- Маринин фонтан, Сонечка! Потому что в этом доме Пушкин читал Нащокину своего Годунова.

- Я не люблю Годунова. Я люблю - Дон-Жуана. О, какое здесь все круглое, круглое, круглое!

И - точно