Цветаева Марина
«Повесть о Сонечке»

Думаю, что даже платьице на ней было не театральное, не нарочное, а собственное, летнее, шестнадцатилетнее, может быть?

- Ходил на спектакль Второй студии. Видал Вашу Сонечку...

Так она для всех сразу и стала моей Сонечкой, - такая же моя, как мои серебряные кольца и браслеты - или передник с монистами - которых никому в голову не могло прийти у меня оспаривать - за никому, кроме меня, не-нужностью.

Здесь уместно будет сказать, потому что потом это встанет вживе, что я к Сонечке сразу отнеслась еще и как к любимой вещи, подарку, с тем чувством радостной собственности, которого у меня ни до, ни после к человеку не было - никогда, к любимым вещам - всегда. Даже не как к любимой книге, а именно - как кольцу, наконец, попавшему на нужную руку, вопиюще моему, еще в том кургане - моему, у того цыгана - моему, кольцу так же мне радующемуся, как я - ему, так же за меня держащемуся, как я за него - самодержащемуся, неотъемлемому. Или уж - вместе с пальцем! Отношения этим не исчерпываю: плюс вся любовь, только мыслимая, еще и это.

Еще одно: меня почему-то задевало, раздражало, оскорбляло, когда о ней говорили Софья Евгеньевна (точно она