Йейтс Уильям Батлер
«Стихи. (В переводах разных авторов)»

Воды в свинцовом свете, -

Угроза любви моей.

THE brawling of a sparrow in the eaves,

The brilliant moon and all the milky sky,

And all that famous harmony of leaves,

Had blotted out man's image and his cry.

A girl arose that had red mournful lips

And seemed the greatness of the world in tears,

Doomed like Odysseus and the labouring ships

And proud as Priam murdered with his peers;

Arose, and on the instant clamorous eaves,

A climbing moon upon an empty sky,

And all that lamentation of the leaves,

Could but compose man's image and his cry.

На кровлях шум и ссоры воробьев,

Белеет высь от лунного сиянья,

И шум листвы, как музыка без слов, -

Ни человека, ни его стенанья.

И встала дева – скорбь в ее устах,

Как бы в слезах величие вселенной,

Обречена, как Одиссей в морях,

Горда, как царь Приам, им умерщвленный..

И встала, и на кровлях шум и крик,

И одинокость лунного сиянья,

И плач листвы явили в тот же миг

И человека и его стенанья

260902

WHEN you are old and grey and full of sleep,

And nodding by the fire, take down this book,

And slowly read, and dream of the soft look

Your eyes had once, and of their shadows deep;

How many loved your moments of glad grace,

And loved your beauty with love false or true,

But one man loved the pilgrim Soul in you,

And loved the sorrows of your changing face;

And bending down beside the glowing bars,

Murmur, a little sadly, how Love fled

And paced upon the mountains overhead

And hid his face amid a crowd of stars.

Когда, состарясь, и клонясь ко сну,

Ты сядешь с этой книгой у огня,

Припомни взор свой на закате дня

И глаз тенистых блеск, и глубину.

Сколь многие, кто истинно, кто нет,

Любили красоту твою, но был

Один, кто душу чистую любил,

В изменчивом лице печальный свет.

И, с грустью угли