Йейтс Уильям Батлер
«Стихи. (В переводах разных авторов)»

А у меня бушует в сердце буря,

Могучий вихрь несет меня и кружит

И понуждает тайну оберечь”.

“Пускай таишь дурное помышленье, -

Я возразила, – ничего дурного

Не будет в том, коль выскажешь его;

А что оно дурное, нет сомнений,

Коль высказать его – и то ужасней,

Чем заживо себя обречь могиле,

А нас терзать догадками пустыми,

Тенями, помрачающими ум”.

Он все молчал. И я тогда склонилась

И прошептала, чтоб никто не слышал:

“Коль муку эту женщина наслала,

Я воинов за нею отряжу

Куда ты скажешь, хоть и в дальний Лохлан,

И будь ей то на радость иль на горе,

И кто б ни вышел на ее защиту, -

Они возьмут ее и приведут

Взглянуть на дело рук ее коварных:

Пускай погасит стог, что подожгла;

И будь она в шелках или в короне,

А все ж смирится, ибо в сердце знает,

Что в этом мире нам один удел,

Что с нас довольно – пусть на краткий миг -

Мужьям и детям даровать блаженство”.

И тут поддался он помимо воли

И высказал, что жаждал утаить,

Хотя и жаждал высказать безмерно.

Вздохнул и молвил: “Ты, лишь ты сама

Могла б найти лекарство от недуга”.

Я поднялась и вышла. Девять дней

Вкушал он пищу от чужих людей,

А я металась девять дней в кругу

Раздумий гибельных, шепча порою,

Что лишь могильный холм неисцелимый

Сомненье усмирит и состраданье.

А через девять дней я вновь предстала

Пред ним и, тихо голову склоня,

Велела в час полночный тайно выйти

И разыскать лачугу лесоруба

От Тары к западу, в орешнике густом

(Надежда сил придаст ему, я знала),

И ждать там друга, что, как он сказал,

Найти лекарство может от недуга, -

И друг придет.

Когда сгустилась ночь,

Я пробралась сквозь буковую чащу

И дом нашла в орешнике густом.

Там факел догорал и, растянувшись

На груде шкур, спал Ардан непробудно:

Как ни звала его, как ни пыталась

Поднять – он не очнулся ото сна.

Я прождала до середины ночи

И, устрашась, что по дороге в поле

Меня заметит здесь пастух иль пахарь,

Ступила за порог.

Средь скал, плющом увитых,

Как меч, горящий синевою неба,

Предстал передо мною некий муж,

Исполненный величья неземного,

И на меня воззрился острым