Йейтс Уильям Батлер
«Стихи. (В переводах разных авторов)»

Я распинался пред толпой,

Пред чернью самою тупой;

С годами стал умней.

Но что поделать мне с душой

Неистовой моей?

Друзья лечили мой порок,

Великодушия урок

Я вызубрил уже;

Но истребить ничем не смог

Фанатика в душе.

Мы все – Ирландии сыны,

Ее тоской заражены

И горечью с пелён.

И я – в том нет моей вины -

Фанатиком рожден.

Я любила дракона, пока ты ко мне не пришел,

Потому что считала любовь неизбежной игрой;

Соблюдать ее правила, кажется, труд не тяжел, -

Но бывает занятно и даже приятно порой

Скуку будней развеять, блеснув загорелым плечом,

Скоротать полчаса за одной из невинных забав.

Но ты встал средь змеиных колец с обнаженным мечом;

Я смеялась, как дура, сперва ничего не поняв.

Но ты змея сразил и оковы мои разорвал,

Легендарный Персей иль Георгий, отбросивший щит.

И в лицо нам, притихшим, ревет налетающий шквал,

И волшебная птица над нами в тумане кричит.

В полночь, как филин прокличет беду,

К дубу обугленному приду

(Всё перемесит прах).

Мертвого вспомню дружка своего

И прокляну пустосвята того,

Кто вертопрахом ославил его:

Праведник и вертопрах.

Чем ему Джек так успел насолить?

Праведный отче, к чему эта прыть?

(Всё перемесит прах.)

Ох, уж и яро бранил он нас,

Книгой своей, как дубиной, тряс,

Скотство творите вы напоказ!

Праведник и вертопрах.

Снова, рукой постаревшей грозя,

Сморщенною, как лапка гуся

(Всё перемесит прах),

Он объясняет, что значит грех,

Старый епископ – смешной человек.

Но, как березка, стоял мой Джек:

Праведник и вертопрах.

Джеку я девство свое отдала,

Ночью под дубом его ждала

(Всё перемесит прах).

А притащился бы этот – на кой

Нужен он – тьфу! – со своею тоской,

Плюнула бы и махнула рукой:

Праведник и вертопрах.

Тот, что меня любил,

Просто зашел с дороги,

Ночку одну побыл,

А на рассвете – прощай,

И спасибо за чай:

Все остается в Боге.

Высь от знамен черна,

Кони храпят в тревоге,

Пешие, как стена

Против другой стены,

Лучшие – сражены:

Все остается в Боге.

Дом, стоявший пустым

Столько, что на пороге

Зазеленели кусты,

Вдруг в огнях просиял,

Словно там будет бал:

Все остается