Клюев Евгений Васильевич
«Зелёная земля»

Абдулла уезжает домой со своею семьёй.

Он с собой ничего – вообще ничего – не берёт:

ни надежды своей, на чужбине прижившейся плохо,

ни любви, ни отваги, ни как её… веры в Аллаха,

он с собой ничего не берёт – даже наоборот:

Абдулла оставляет свою пожилую зурну,

молодую луну – и под сей молодою луною,

оставляет страну небольшую, с ладонь шириною, -

не считая по этой причине её за страну.

Абдулла оставляет чалму дорогую свою:

там, на родине, некому будет похвастаться ею,

все погибли давно… правда, он уезжает с семьёю,

но с собой ничего не берёт.

Не берёт и семью.

Адбдулла собирает друзей, но друзья Абдуллы

не приходят: неблагоприятна погода чужая.

И тогда он им речь говорит: дескать, я уезжаю,

говорит Абдулла и сметает слезу со скулы.

И друзья понимают судьбы трепетанье самой

в этой речи его и присутствие тихого чуда,

раз который уж год Абдулла уезжает отсюда,

Абдулла уезжает домой со своею семьёй.

Санта

«Я жила здесь очень мало,

я жила здесь очень трудно, -

говорит красотка Санта

и стесняется акцента. -

Я жила здесь очень мало,

ничего не понимала -

нет во мне такого дара:

дурой дура…»

«Не хотите ли на воздух?

Не хотите ли какао? -

говорит красотка Санта

и стесняется акцента,

совершенно не по делу

опуская очи долу,

оправляя складку сари. -

I am sorry!»

Полно, Санта, все мы дети,

все мы дети, все мы птицы:

не в начале было слово,

а в начале было сердце -

и тогда мы с небесами

золотыми голосами

говорили – помнишь, Санта? -

совершенно без акцента!

Орнела Люсия

Надо было, наверно, отрезать

два-три слога, не слишком гордясь,

от «Орнела Люсия де Езус»:

для чего тебе всё это здесь -

под нахмуренными небесами,

где другая судьба не видна

и где просто непроизносимы

твои солнечные имена?

Но, весёлые губы кусая

и терзая словарик в руках,

представлялась Орнела Люсия

только так, а иначе – никак,

и одними глазами большими

говорила, что в эта страна

у меня оставалась лишь имя,

и я вечно ей буду верна…

Так она говорила, и ангел

тихо плакал у ней на плече -

крупный ангел, не вышедший рангом,

весь в камнях дорогих и в парче,

и