Клюев Евгений Васильевич
«Зелёная земля»

на досточке лубка, как на иконе, -

в языковой пучине, во лузях.

В какие времена, в какие числа

грамматика была так зелена,

так вечна и настолько не исчезла,

что быстрый взгляд умел достать до дна, -

а там, на дне, смеялись имена

и сталкивались круглыми боками,

как рыбы с золотыми плавниками,

которых привлекает глубина!

Где? – Во лузях: по сердце погрузях

в зелёный мир языкового гула!

Привет, как жизнь? – Привет, как во лузях:

от зелени и смеха сводит скулы!

И чем ты ей, бедняге, ни грози,

а жизнь опять свежа и моложава,

и золота забытая держава,

и зелены заветные лузи…

Тебе наобещают высокого туману,

тебе наобещают попутчика-провидца,

и книгу золотую, и в небе не разбиться,

и сердце на ладони, а ты не верь, не стану.

Душа – подросший даун с картинкою смешною, -

неважно, что таится за дедушкиным креслом!

Теперь не искушают ни девой, ни мошною,

а только смыслом, смыслом – напрасным, праздным смыслом.

Перед тобой на блюдце весёлый универсум -

простые элементы с пустыми именами,

привет родным и близким, и горе – иноверцам!.,

я не пойду за ними, ты не ходи за нами.

Они тебя погубят, и мы меня погубим,

все двойники дерутся на безымянных войнах,

и пожилое время несётся по ухабам -

и мелко скачут искры в колёсах деревянных.

Налей воды в корытце, насыпь пшена в поддончик -

зелёный попугайчик не хочет на свободу!

Он крыльями не машет, он треплет свой бубенчик,

он дурачок, он душка, не плачь, не плачь, не буду.

2003

Что сказать про жизнь простую -

неприметную, как воздух… -

хочешь – через запятую:

дождик, зонтик, медный гвоздик?

Всё прекрасно, всё годится -

жизнь полна перечислений:

чудо-юдо, чудо-птица,

день рожденья, день последний!

Распрощавшись с глупой точкой,

улыбнувшись на ходу ей,

я пойду бренчать цепочкой

бесконечной и бездумной:

скажем – чудное мгновенье,

ложка дёгтя, чашка чая…

Кто низал такие звенья,

знает, как тут всё случайно!

А когда не выйдет номер

и велят начать сначала,

я скажу, что – невиновен:

так цепочка набренчала.

Кажется, вечер был беден и тих:

где тут у Вас божество?

Смирна и ладан, а больше у них

не было ничего.

Ибо