Клюев Евгений Васильевич
«Зелёная земля»

Ада, что от нас зависит!

Нас убьют, потом повесят -

и прекрасно, коли так.

Не грусти, малышка Ада,

не грусти, малышка ода:

вытрем слёзы – и не сметь!

Есть отраднейшие темы:

скажем, кто увил цветами

нашу жизнь и нашу смерть?

Кто так весел был, ей-богу,

что украсил розой шпагу,

чей на пепелище сад?

И – всего святого ради! -

не раздумывай об аде:

что такое, Ада, ад?

Будущность необозрима,

Ада смотрит вдаль и мимо -

дескать, как там, в облаках? -

и, обняв колени немо,

улетает прямо в небо,

кистью пледа помахав.

Ариадна

Куда как ново и отрадно

держать в руках клубок судьбы!

И все-то мы твои рабы,

царица, вечность, Ариадна.

А город полон нежных тайн,

лукавит свет, и ночь нарядна,

всё бред полночный, Ариадна:

не слушай, мимо пролетай!

Луна туманная громадна

и дымным пламенем горит,

но бред полночный – лабиринт -

распутывает Ариадна

и говорит: не бред, а брод,

не ложь, а блажь!.. И пусть, и ладно:

всё так, как видит Ариадна, -

хоть всё совсем наоборот.

Ведь так, как видит Ариадна,

никто не видит – и до дна

вся жизнь прозрачна и ясна,

и неоглядна, неоглядна.

Мария

Летучей новостью, случайным разговором

подхвачен день и унесён, как лёгкий чёлн.

Взгляни, Мария, это мир, он пахнет морем!

Но он отчаливает, вот ведь дело в чём.

Ещё видны в туманном мареве, Мария,

его примерные черты и огоньки -

ах, Боже праведный, как нас они манили,

покуда не были ещё так далеки!

Мираж оранжевый, прощай: не узнаю вас,

заметы прошлые – твою, рябина, гроздь…

Смотри, Мария, как относит нашу юность -

и вслед за нею нашу глупость, нашу злость.

Смирись, Мария: ничего не будет снова,

в ночь после бала всё становится золой,

и мир отчаливает – урони хоть слово,

пошли ему хотя б воздушный поцелуй.

Смирись, Мария, не сердись: ведь мы не знали,

что так случится, – в тот момент, когда, бочком,

ты прямо в море обронила мирозданье

и подтолкнула – остроносым башмачком!

Валерия

Короткая пугливая история -

какая там любовь, Бог с вами… мания!

Простимся же, нет больше сил, Валерия,

всё это было недоразумение.

Игра да вот… неловкое чудачество,

две тени, словно ангелы, крылатые,

начищенное мелом